Понедельник, 18 Декабрь 2017, 03:17 -
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 229

Калькулятор

Альберт Эйнштейн
 
  

ЕГО ПОРТРЕТ.

В 24 года: «Рост Эйнштейна 1,76 м, он широкоплеч и слегка сутуловат. Короткий череп кажется необычайно широким. Кожа матовая, смуглая. Над большим чувственным ртом узкие черные усики. Нос с небольшой горбинкой. Глаза темно-карие, глубокие, взгляд мягкий и лучистый. Голос приятный, глубокий, как звук виолончели» (Люсьен Шаван).

В 26 лет: «Он выглядел почти мальчиком и смеялся таким громким смехом, какого мне не довелось раньше слыхивать!» (Макс фон Лауэ).

В 36 лет: «Густая шевелюра над высоким лбом — волосы слегка курчавые и жесткие, очень черные, с легкой проседью... Очень жизнерадостен и не может удержаться от того, чтобы не придать остроумную форму самым серьезным мыслям» (Ромен Рол-лан).

В 40 лет: «Эйнштейн выглядит как старомодный, солидный сапожник или часовых дел мастер из маленького городка...» (Макс Пикард).

В 70 лет: «Глаза Эйнштейна обладали чистотой, редко свойственной взгляду человека. Глаза ребенка? Ни в коем случае, потому что детская частота исходит от определенной пустоты, от отсутствия опыта. Чистота же Эйнштейна полна знания и опыта. Причина ее в совершенном сочетании силы и простоты, и это внушает удивление, симпатию и уважение... А в последние годы жизни выражение природной чистоты в его глазах еще более усиливалось бело­снежным сиянием его могучего лба» (Сальвадор де Мадариага).

 Летом он ходил в полотняной панаме, в сандалиях — чаще на босу ногу. Зимой — в ярко-синей шерстяной шапочке, которую натягивал на уши. Толстый шарф завязывал узлом на горле. Любимая его одежда — фуфайки с широким воротом. В Америке много лет носил кожаную куртку.

 Его родной язык — немецкий. Думал по-немецки память юности позволяла ему объясниться по-итальянски. Говорил по-французски, но не свободно, подыскивал слова. По-английски — совсем плохо. «Он обходился, вероятно, 300 словами, которые  произносил довольно своеобразно. Как он сам признался мне впоследствии, он этого языка, собственно, никогда так и не изучил» (Леопольд Инфельд).

 ЕГО ТРУД.

 Он утверждал: «У меня нет никакого таланта, а только страстное любопытство». Его считали тупым ребенком. Он очень поздно заговорил, был букой, чурался сверстников. «Из вас, Эйнштейн, никогда ничего путного не выйдет»,— сказал ему учитель гимназиума в Мюнхене. Профессор физики  в федеральном высшем политехническом училище в Цюрихе говорил, что у него достаточно усердия и доброй воли, но не хватает способностей. Никто решительно не видел в нем гения, не знал о гигантской работе, непрерывно совершающейся в его мозгу. А он и не прятал ее.

"Что касается науки, - писал другу 23-летний Эйнштейн,— то мне пришло в голову несколько прекрасных идей, но они еще требуют основательного вынашивания". Через 3 года родилась его юношеская работа — частная теория относительности.

 Рукопись — около 30 печатных листов — он написал за 5 недель. Много лет спустя, когда собирали средства в Фонд комитета друзей испанской свободы, Эйнштейна попросили подарить эту рукопись бойцам за свободу. Выяснилось, что это невозможно: рукопись затерялась в старых архивах берлинского журнала «Анналы физики», И тогда он взялся переписать ее от руки, чтобы продать коллекционерам и дать деньги испанцам. Он так и сделал. В 1944 году библиотека конгресса в Вашингтоне купила эти 30 страничек за 6 миллионов долларов.

 Это было так необычно, так ново (автор жизнеописания Эйнштейна Вл. Львов тонко подметил: в работе ни одной библиографической ссылки,. ни одной цитаты!), что подавляющее большинство физиков просто не в состоянии были постичь его откровения. Его вчерашние учителя в Швейцарии чувствовали неловкость. Профессор теоретической физики Гунар объяснил, что теория кажется ему несколько странной. Профессор экспериментальной физики Форстер сказал честно: «Прочел, во ровно ничего не понял!» Знаменитый Конрад Рентген признался, что все это - никак не укладывается в голове». Поль Ланжевен говорил, что теорию относительности понимают 12 человек в мире. Знаменитый французский физик шутил, конечно.

А великому преобразователю было только 36 лет, когда он опубликовал общую теорию относительности, когда завершилась работа над системой мира  Альберта Эйнштейна. Знакомясь с ним, великий остроумец Бернард Шоу сказал:

 -Вас восемь человек, только восемь!

 Эйнштейн не понял, смутился. Шоу объяснил: Пифагор, Птолемей, Аристотель, Коперник, Галилей, Кеплер, Ньютон, Эйнштейн. Понимал ли сам Эйнштейн масштаб сделанного им? Думаю, что понимал, иначе бы он не написал: «Прости меня, Ньютон! Ты нашел единственно возможный для твоего времени путь, который был доступен человеку величайшей силы мысли, каким был ты,.. Но сегодня мы уже знаем, что для более глубокого постижения мировых связей мы должны заменить твои понятия другими, более удаленными от сферы непосредственного опыта...»

 Он всю жизнь убегал от чуда.  «Бегство от чуда» — это придумал сам Эйнштейн, подразумевая под этим низведение чуда до осмысленного факта, включение его в научную систему мироздания. Теорию относительности и все другие свои работы Эйнштейн рассматривал как своеобразное предисловие к главному делу жизни — поискам законов, по которым живет Вселенная. «Ты веришь в играющего в кости бога,— писал он физику Максу Борну,— а я — в полную закономерность в мире объективно сущего...» В другом письме продолжал: «..Я чувствую это моей кожей. Свидетелем является мой мизинец...» Десятилетия бился он, чтобы связать геометрию, оптику, механику, тяготение, электромагнитные силы, атомную физику,— создать единую теорию поля, найти один золотой ключ, который отпирал бы замки всех тайников природы. Он не нашел его. Никто его до сих пор не нашел.

 

ЕГО УБЕЖДЕНИЯ.

 Фашисты называли его большевиком, а его теорию относительности - "проявлением большевистского духа в физике".

Он не был коммунистом, человек пестрых и временных политических симпатий, запутанных и иногда даже ошибочных философских взглядов, Эйнштейн всю жизнь был кристально честным и глубоко порядочным человеком, а этого уже достаточно для травли. Когда на его родине Гитлер пришел к власти, его книги бросали в костер. Его — гордость нации — исключили из всех университетов и академий Германии. Для них он был «еврей, который произвел шумиху путаными идеями». В нацистском журнале под его портретом значилось: «Эйнштейн. Еще не повешен». За его голову обещали награду 50 тысяч марок., А он весело говорил жене: «Я и не подозревал, что моя голова стоит так дорого!»

 

В феврале 1921 года в Праге прорвавшийся сквозь восторженную толпу студент передал ему свой проект взрывного устройства, которое он разработал, используя формулу: Е=mс2

 Я считаю этот проект неправильным в своей моральной основе,— сказал Эйнштейн.— К тому же он, по-видимому, совершенно неосуществим технически. .

В августе 1945 года, когда он причаливал на своем парусном ботике к мосткам на Саранакском озере, репортер «Нью-Йорк тайме», поджидавший его на берегу, сказал, что «ту бомбу сбросили сегодня. на Хиросиму». Старая пражская ошибка в оценках человеческой морали и технических возможностей стоила ему физических страданий, потому что всякое убийство, всякая война - были враждебны его физической природе. В мюнхенском гимназиуме его учили маршировать гусиным шагом. Не научили. Когда он умер, на тумбочке в госпитале лежали листки, неоконченной статьи в защиту мира. Последняя написанная его рукой фраза: «Повсеместно разыгравшиеся политические страсти требуют своих жертв».

Физиков часто удивляло, с какой легкостью, без всяких борений честолюбия, он мог отказываться от своих научных взглядов, когда убеждался в своей неправоте. От убеждений своей совести он не отказывался никогда. И мне говорить о них, наверное, не нужно, он сам о них говорил:

 

«Интернационализм, как я его понимаю, включает в себя разумные отношения междустранами, взаимопонимание и сотрудничество, без вмешательства во внутреннюю сторону жизни каждой страны...».

«Когда  я  слышу о людях, утверждаю превосходство  одной   расы  над другой, кажется,  что  кора  головного  мозга не участвует в жизни этих людей».

«...Мужественно защищать нравственное начало в обществе циников. В течение долгихлет я с переменным успехом стремился к этому».

«...Личности, подобные Спинозе и К. Марксу, сколь бы они ни были не похожи друг на друга, жили и жертвовали а жизнью во имя идеала социальной справедливости».

 

ЕГО ЖИЗНЬ.

 

Эйнштейн очень мало пишет о себе. В его автобиографических заметках много формул, он говорит о скалярных плоскостях, контравариантных тензорах и параллельных переносах торов, упоминает Планка, Бора, Максвелла, а об отце, матери, сестре, детях, женах — ни слова. При чтении его записок создается впечатление, что его близки не такие уж близкие. Он и сам признается: «Я самый настоящий «одиночка»

 

Его первой женой стала в 1903 году сокурсница  по политехническому училищу девушкаиз Сербии, МилеваМарич.

 

Милевабыла предельно плохой хозяйкой  исступленно ревнивой женой, не любила музыки, которую он обожал, не говоря уж о том, что не могла разделять всех радостей и печалей мира его физики, и на чем держался этот союз — понять трудно. Один его коллега так описывает быт цюрихского профессора: «В то время как правой рукой но писал, левой поддерживал своего младшего сына Эдуарда и при этом умудрялся с отвечать своемустаршему сыну Альберту, когда тот, занятый своими кубиками, его о чем-либо спрашивал».

В апреле 1914 года Эйнштейн один уехал в Берлин. С этого момента семья распалась. Он любил своих мальчиков, ездил с ними на море, ходил в походы, а когда в 1922 году получил Нобелевскую премию, всю ее отдал Милевеи сыновьям. В Берлине он сначалажил один в голой, запущенной квартире. Весной 1919 года он женился на своей двоюродной сестре Эльзе, которая жилав Берлине в разводе, с двумя дочерьми.  Детей у них не было. Вторую жену он похоронил в Принстонев 1936 году.

 

Как он жил? Думал, писал, играл на скрипке. Со скрипкой никогда не расставался, куда бы ни ехал, брал с собой Со скрипкой ходил в гости. Когда работал в Берне в патентном бюро, еженедельно  устраивал домашние концерты. В его оркестре были: юрист, учитель, переплетчик и тюремный надзиратель. Зная его страсть, в Германии ему предложили  скрипку работы Гварнери за 15 тысяч марок.

 

Я же не боксер, откуда у меня такие деньги,— ответил Эйнштейн.

В деньгах ничего не понимал. Когда в Берне ему увеличили жалованье с 3500 до 4500 франков, он спросил директора  что   мне  делать  с  такой  уймой денег?

Получив чек от Рокфеллеровского  фонда на 15 тысяч долларов, забыл о нем использовал как закладку в книгах.

В статье «Почему нужен социализм: писал: «...Стремление к личному благополучию достойно свиньи». Выглядел  непритязателен. Для бритья использовал мыло, которым мылся: «Два сортамыла— это слишком сложно   для  меня». Ездил в третьем классе, жил в дешевых    гостиницах.Когда в одной такой гостинице попросил соединить его по телефону с бельгийской королевойподумали,  постоялец шутит.

 

Был равнодушен к театру и кино. Много читал. Любил Шекспира, Гейне, Шиллера Льва Толстого и особенно Достоевского. С «Братьях Карамазовых» он говорил как о светлом и ликующем произведении: «Достоевскийдает мне больше, чем любой ученый Он вызывает у меня этический порыв такси непреодолимой силы, какой возникает от истинногопроизведения искусства». Нежно любил природу сад в Принстоне, удивлялсяжучкам, слушал птиц. С сожалением заметил однажды: «Мы провели вместе с семьей Кюри несколько дней отпуска в Энгадине. Но мадам Кюри ни разу не услышала, как поют птицы».

Курил трубку. Никогда не употребляв спиртного, повторял слова Бисмарка: «Пиво делает человека глупым и ленивым». Дружил с Ласкером. но не играл в шахматы «Борьба за власть и дух соперничества всегда отталкивали меня». Глядя на альпинистов в Швейцарии, недоумевал: «Не понимаю, как можно разгуливать там, наверху!» Любил плавать под парусом, один, по многу часов.

 

Он писал: «Работать — значит думать, Поэтому точно учесть рабочий день не всегда легко. Обычно я работаю от 4 до 6 часов в день. Я не слишком прилежен». Когда его спросили, какая у него картотека, он показал на лоб. Другой раз поинтересовались лабораторией — он достал авторучку. Работе мешала популярность. Он возмущался: «Почему за мной гоняется столько людей, хотя они ничего не смыслят в моих теориях и даже не интересуются ими?» Чарли Чаплин объяснил ему так: «Вам люди аплодируют потому, что Вас никто не понимает, а мне — потому, что меня
Форма входа

Календарь

Поиск
Полезные ссылки
Copyright MyCorp © 2017
Хостинг от uCoz